Гермиона Грейнджер вошла в кабинет на восьмом этаже Министерства магии ровно в девять вечера. Ей было уже двадцать восемь, и за её плечами лежала не только война, но и годы упорной работы над реформами прав маглов и интеграции. Она знала, что Драко Малфой теперь возглавляет отдел по связям с чистокровными семьями, и их пути пересекались слишком часто за последние два года. Каждый раз разговор заканчивался либо холодной вежливостью, либо искрами старой вражды. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком, и она поставила тяжёлую папку на полированный дубовый стол.
- Грейнджер, - произнёс он, не поднимая глаз от пергамента. Голос был таким же холодным, как и десять лет назад, но теперь в нём слышалась усталость взрослого мужчины, который видел слишком много смертей и предательств. Он подписывал что-то чёрной чернильной ручкой, и свет лампы отбрасывал тени на его острые скулы.
Она не торопилась отвечать. - Малфой. Отчёт по магловским связям. Подпиши и верни мне до утра. Я не собираюсь ждать твоих проволочек.
Он наконец взглянул. Серые глаза скользнули по её строгому чёрному костюму, по белой блузке, которую она всегда заправляла слишком аккуратно, по галстуку, который она всегда завязывала слишком туго. - Ты всё так же требовательна. Интересно, кто на самом деле здесь командует, когда Поттер не смотрит?
Гермиона усмехнулась уголком губ, вспоминая, как в Хогвартсе он называл её грязнокровкой. Теперь она была уважаемым сотрудником Министерства, ветераном войны, и он знал это. - В этом кабинете - я. Подписывай и не трать моё время на старые игры.
Драко медленно встал. Ростом он был выше, плечи шире, чем в Хогвартсе, и костюм сидел на нём как вторая кожа. Он обошёл стол и остановился в полуметре, запах его дорогого древесного одеколона смешивался с лёгким ароматом чернил и пергамента. - А если я откажусь? Что ты сделаешь? Напишешь докладную Поттеру или Рон Уизли? Или просто напомнишь мне о Марке, как делала раньше?
Она не отступила, хотя сердце забилось быстрее. Пальцы коснулись его запястья, где виднелась тонкая отметина от старого шрама - след от той ночи, когда война закончилась. - Я могу сделать так, что ты снова будешь отчитываться перед всеми чистокровными, которых ты презираешь. Или...
- Или что? - спросил он, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось её щеки.
- Или мы закончим то, что начали в библиотеке в седьмом классе, - тихо сказала она. - Только теперь без детских угроз и оскорблений. Мы оба взрослые люди, пережившие войну. Давай не будем притворяться.
Драко схватил её за талию и развернул, прижимая спиной к столу. Бумаги разлетелись по полу. Его губы накрыли её, жёстко, требовательно, язык вторгся в рот, требуя ответа. Гермиона ответила с той же силой, впившись ногтями в его рубашку, чувствуя, как ткань натягивается под пальцами. Рука Драко скользнула под её юбку, нашла край чулка и медленно, дразняще, провела вверх по голой коже бедра. Она выдохнула, когда пальцы коснулись края трусиков.
- Ты всегда любила контроль, - прошептал он ей в ухо, расстёгивая пуговицы блузки одна за другой. - Но сегодня я заберу его у тебя, Грейнджер. Ты будешь умолять.
Она перехватила его руку и прижала к столу, используя силу, отточенную годами тренировок. - Нет. Сегодня мы будем меняться. Сначала я. Ты не будешь командовать, как в школе.
Гермиона толкнула его в кожаное кресло, забралась сверху, юбка задралась до бёдер. Её пальцы быстро расстегнули его ремень, расстегнули ширинку. Драко выдохнул резко, когда она взяла его в руку, медленно, изучающе, проводя большим пальцем по головке. Он был твёрдым, тёплым, пульсирующим, взрослым мужчиной, который уже не играл в школьные игры. Она двигалась уверенно, пока он не застонал и не схватил её бёдра, пытаясь перевернуть.
Роли поменялись. Драко поднял её, посадил на стол, задрал юбку выше и вошёл в неё одним резким движением. Гермиона вскрикнула - не от боли, а от внезапного удовольствия, от ощущения заполненности после долгого воздержания. Они двигались вместе, то замедляясь, то ускоряясь, каждый раз пытаясь взять верх. Она прижимала его к себе, царапая спину через рубашку, он отрывался, брал инициативу, наклонялся и кусал мочку уха.
- Скажи, что ты моя, - потребовал он, ускоряя темп, руки крепко сжимали её бёдра. - Скажи, что хочешь, чтобы я кончил внутри тебя.
- Нет, - выдохнула она, обхватывая его ногами крепче, переворачивая их так, чтобы она снова оказалась сверху. - Скажи ты. Скажи, что чистокровный наследник Малфоев отдаётся грязнокровке.
Контроль переходил туда-обратно. Она двигалась на нём медленно, выгибаясь, позволяя ему видеть, как её грудь качается под расстёгнутой блузкой. Он стонал, хватал её за талию, потом снова переворачивал, прижимая к столу, входя глубже, касаясь чувствительных точек внутри. Запахи пота, одеколона и возбуждения смешивались в воздухе. Звуки влажных ударов, тяжёлого дыхания и тихих стонов заполняли кабинет. Они меняли позиции трижды: на столе, в кресле, снова на столе, каждый раз с новыми словами, новыми просьбами и приказами.
- Ты такая мокрая, - шептал он, пальцы скользили между ними, касаясь её набухшего бугорка. - Ты притворялась равнодушной все эти годы, но хотела меня.
- А ты хотел меня с первого дня, - ответила она, сжимая его внутри себя. - Даже когда оскорблял.
Они закончили почти одновременно, дрожа и цепляясь друг за друга, её имя на его губах, его имя на её. После Драко помог ей поправить одежду, пальцы дрожали. Они стояли молча, дыхание ещё сбивалось, взгляды встречались.
- Это было... - начал он, проводя рукой по её волосам.
- Не заканчивай фразу, - оборвала Гермиона. - У нас ещё есть дела в Диагон-аллее завтра. И возможно, ещё одна встреча здесь.
Он кивнул, серые глаза потемнели. - Тогда до завтра, Грейнджер. Не опаздывай.
Она вышла, оставив дверь приоткрытой. Драко остался стоять у окна, глядя на огни Лондона, и впервые за много лет почувствовал, что проиграл и выиграл одновременно.