Лагерь раскинулся у края леса, костер трещал, отбрасывая тени на лица спутников. Карлах сидела на бревне, ее красная кожа отсвечивала в свете пламени, рога отбрасывали длинные тени. Она была ветераном адских войн, двигатель в груди гудел тихо, напоминая о десятилетиях рабства в Авернусе. Тав, закаленный в боях искатель, уже переживший не один конфликт, наблюдал за ней издалека.
Они знали друг друга уже недели. Разговоры у костра, совместные битвы с гоблинами, моменты, когда Карлах шутила своим грубоватым тоном, а Тав отвечал с осторожной улыбкой. Ее жар был не только метафорой: прикосновения к ней обжигали, и это создавало невидимую стену. Ветераны оба, они понимали цену импульсивности. Карлах часто говорила о своей жажде жизни после ада, но боялась ранить кого-то своим пламенем. Вечер тянулся медленно. Тав подошел ближе, сел рядом. Разговор начался с воспоминаний о прошлых сражениях, перешел к личным потерям. Карлах рассмеялась, ее голос низкий, хрипловатый: "Эй, Тав, ты не первый, кто пытается подкрасться к тифлингу с двигателем. Но ты, кажется, не боишься обжечься." Она наклонилась, и тепло от ее кожи стало ощутимее.
Медленный разговор затянулся на часы. Они говорили о будущем в Балдурс Гейте, о надеждах, о страхах. Карлах делилась историями из Авернуса, о том, как выживала в войнах, будучи взрослой женщиной, прошедшей через ад. Тав слушал, его собственный опыт делал его понимающим. Напряжение росло: взгляды, случайные касания, которые тут же отводились. Карлах вставала, ходила кругами, двигатель в груди вспыхивал ярче. Она делилась, как годами мечтала о нормальной жизни, о прикосновениях без боли, но боялась своего жара. Тав отвечал, вспоминая свои собственные битвы, где выживание требовало выдержки. Их смех смешивался с треском дров, а другие спутники постепенно отходили ко сну.
Когда ночь сгустилась, Тав остался. Карлах подошла ближе, ее дыхание участилось. "Знаешь, я уже не девчонка из Авернуса, - сказала она, - но этот двигатель все равно мешает. Ты же взрослый мужик, понимаешь, что такое ждать." Она коснулась его руки, жар пробежал по коже, но не обжег сразу - она контролировала. Поцелуй был медленным, полным страсти, накопленной за недели. Одежда спадала постепенно, раскрывая шрамы и мускулы, доказательства взрослой жизни в постоянных битвах. Карлах шептала: "Ты уверен? Я могу обжечь, но хочу тебя так сильно, что уже не могу ждать."
Они переместились в тент Карлах. Ее тело было горячим, но прикосновения стали возможны с осторожностью. Карлах направляла, ее голос шептал команды и желания, смешивая грубость варвара с нежностью. Тав отвечал, их движения синхронизировались в нарастающем ритме. Она провела руками по его груди, оставляя теплые следы, и прошептала: "Чувствуешь? Это я, настоящая, после всех лет в аду." Он коснулся ее рогов, гладких и сильных, а она застонала, прижимаясь ближе. Двигатель в груди пульсировал в такт их дыханию. Она опустилась на него, направляя, и их тела соединились медленно, с чувством. Жар охватил все, но они двигались осторожно, наслаждаясь каждым толчком. Карлах говорила: "Глубже, Тав, я ждала этого так долго. Твои руки на мне - как огонь, который не жжет." Они сменили позиции, она сверху, потом он, их стоны заглушались треском костра снаружи. Слезы радости смешались с потом, а она шептала о свободе, о жизни после войны.
Кульминация пришла резко, как прорыв плотины: стоны, жар, слияние тел и душ, освобождение от долгого напряжения. Карлах выкрикнула его имя, ее тело дрожало в экстазе, а Тав ответил, крепко держа ее. Волны удовольствия прокатились раз за разом, с новыми касаниями и поцелуями. После они лежали вместе, дыхание выравнивалось, Карлах гладила его спину, шепча о будущем. Она улыбнулась: "Это только начало, солдат. В Балдурс Гейте нас ждет еще больше."
Но где-то вдалеке раздался шум, напоминающий об опасностях пути - возможно, патруль или дикий зверь, заставляющий вернуться к реальности.