После войны Коноха изменилась, но не настолько, чтобы стереть старые привычки. Шикамарy, теперь советник Хокаге, проводил дни в бесконечных бумагах и стратегических планах. Темари прилетала из Сунэ с дипломатическими миссиями, и каждый визит заканчивался их привычной стычкой. Ей было тридцать два, ему тридцать один; оба носили шрамы войны и звания, которые заставляли других молчать. Вечерний кабинет Шикамарy освещался только лампой на столе, свитки лежали в беспорядке, а за окном слышался далёкий шум деревни, которая восстанавливалась после битв. Темари вошла без стука, веер за спиной, глаза с вызовом. Её блондинистые волосы слегка растрепались от ветра, лицо показывало следы долгого полёта, но она держалась прямо, как всегда.
«Опять просидел до ночи, гений? Твоя жена уже жалуется?» - спросила она, закрывая дверь. Шикамарy не поднял глаз от свитка, но уголок губ дрогнул. «Ты прилетела за пять часов, чтобы спросить об этом? Типичная женщина из Сунэ - всегда в центре внимания. Я думал, ты занята миссиями по восстановлению границ». Темари усмехнулась, поставила ладонь на стол и наклонилась ближе. Разговор перешёл на старые раны: как они сражались бок о бок, как она спасла его в одной из стычек с остатками врагов, как её веер резал воздух, а его тени ловили противников. Оба упомянули возраст - тридцать с лишним, война позади, теперь работа, дети Боруто-эры, которые растут в мире, за которое они заплатили кровью. Голоса стали ниже, дыхание чаще. Шикамарy наконец поднял взгляд, его глаза были усталыми, но острыми от стратегии.
«Ты опять начинаешь. Мы оба взрослые, оба видели достаточно. Не надо играть в эти игры». Однако Темари уже села на край стола, скрестив ноги в высоких сапогах. Она коснулась его плеча, почувствовала напряжение мышц под одеждой. Поцелуй был резким, с зубами, солоноватым от пота после долгого дня. Руки скользнули под одежду - она чувствовала шрамы на его спине от старых ран, он - на её плечах от битв в пустыне. Одежда начала спадать медленно, пуговицы халата расстёгивались одна за другой, обнажая загорелую кожу Темари и бледную, но крепкую грудь Шикамарy. Он прижал её к стене, тени из его пальцев обвились вокруг её запястий, но она перевернула его, придавив к столу, используя порыв ветра из веера, чтобы оттолкнуть. «Сейчас я сверху, гений. Не ленись».
Они двигались в ритме, который менялся каждые несколько минут. Она командовала, садясь на него, направляя его руки на свои бёдра, стонала, когда он входил в неё глубоко, чувствуя тепло и влажность. Потом он переворачивал её, прижимая к полу, шепча: «Ты слишком медленная, Темари. Твой ветер не всегда успевает за моими тенями». Диалоги перемежались с хриплыми звуками: «Не останавливайся», «Сильнее», «Я контролирую это, пока не скажу иначе». В кабинете пахло потом, старыми свитками и кожей. Темари стонала его имя, когда он целовал шрам на её шее, Шикамарy шептал её имя, когда она кусала его мочку уха. Контроль переходил от одного к другому - она связывала его тенью его же дзюцу, потом он отвечал, обвязывая её поясом от халата, меняя позиции на столе, на полу, у окна. Графические детали: скольжение тел, влажные звуки, напряжение мышц, дрожь от оргазма, который приближался и отступал несколько раз, пока контроль не перевернулся в последний раз. После кульминации они лежали на полу, дыша тяжело, покрытые потом, шрамы блестели в свете лампы. Шикамарy провёл пальцем по её руке, вспоминая миссии, а Темари усмехнулась, касаясь его виска.
«Ты всё равно прилетишь снова». Темари оделась молча, обменявшись последним взглядом, полный обещания новых встреч. Дверь закрылась за ней, но воздух в кабинете остался заряженным, тени шевелились как живые, напоминая о том, что следующая дипломатическая миссия будет совсем другой.