Стив стоял у окна ангара в Комплексе Мстителей, глядя на огни далекого города. Пост-Эндгейм мир казался слишком тихим для человека, который пережил несколько войн, ледяной сон и возвращение из другого времени. Он был взрослым мужчиной, капитаном, ветераном, чьи плечи несли вес потерь с 1940-х годов. Баки - его друг с детства, тот самый парень из Бруклина, который упал с поезда, выжил в аду Гидры, потерял себя и нашел заново. Они никогда не говорили о том, что тлело между ними все эти десятилетия - запретной тяге, которая делала каждую миссию тяжелее. Стив знал, что они оба слишком стары для иллюзий, слишком закалены боями, чтобы притворяться, будто дружба - это все.
Баки вошел тихо, его ботинки почти не издавали звука на металлическом полу. Металлическая рука отражала свет ламп, контрастируя с теплой кожей правой. - Стив, - произнес он низким, хрипловатым голосом, - мы так и не поговорили. После всего этого дерьма с камнями и временем. Я думал, ты ушел навсегда.
Стив повернулся, сердце колотилось под ребрами. Они были в ангаре, где хранились аргардские артефакты, привезенные после битв. Место было пустым, уединенным, идеальным для разговора, которого они избегали всю жизнь. - Я вернулся, потому что не мог оставить тебя. После войны, после льда, после того, как ты звал меня Баки. Мы ветераны, черт возьми. Двое взрослых мужиков, прошедших через ад. Но я всегда чувствовал больше.
Баки подошел ближе, расстояние между ними таяло. Его правая рука поднялась, коснувшись щеки Стива - пальцы грубые от старых шрамов. - Мы никогда не получали closure. Ни в сороковые, ни позже. Я помню, как смотрел на тебя в Бруклине, зная, что это неправильно для наших времен. Запретное, темное. Но теперь, после всего, я не могу больше молчать.
Поцелуй начался медленно, словно проверка. Губы встретились, вкус соли и старого виски. Стив ответил с отчаянной жадностью, руки скользнули под рубашку Баки, нащупывая твердые мышцы живота. Они оба были суперсолдатами в теле взрослых мужчин - широкие плечи, шрамы от пуль, напряженные прессы. Одежда падала кусками: рубашка Стива на пол, обнажая грудь с отметинами от щита и битв. Баки стянул свою, металлическая рука холодно провела по спине Стива, вызывая дрожь.
Они опустились на пол ангара, покрытый тонким ковром из старых аргардских тканей. Стив опустился на колени, впервые касаясь друга так открыто. Его рот обвел твердую длину Баки, язык медленно скользил от основания к головке, ощущая пульс и тепло. Баки застонал, рука в волосах Стива - - Черт, Стив, твои губы... так горячо. Я ждал этого с тех пор, как мы дрались на улицах. - Стив двигался ритмично, глубоко принимая, слюна текла по подбородку, пальцы сжимали бедра Баки. Вкус соленый, тяжелый, взрослый - все, чего он лишался годы.
Баки поднял Стива, прижал к стене ангара. Их тела соприкоснулись полностью - потные, горячие, мышцы скользили друг о друга. Баки опустился ниже, его рот на шее Стива, затем ниже, на соски, кусающие, лижущие. Пальцы смазкой из походной аптечки подготовили Стива - медленно, один, потом два, растягивая тугой вход. - Ты такой тесный, - шептал Баки, - после всех этих лет. Скажи, если больно, ветеран.
Вход был глубоким, постепенным. Стив выгнулся, принимая Баки внутри себя, ощущение наполнения, жжения, затем чистого удовольствия. Они двигались против стены, толчки ритмичные, металлическая рука Баки держала бедро Стива. - Я любил тебя с Бруклина, - выдохнул Стив, - даже когда думал, что ты мертв. Это запретное всегда было нашим. - Баки ускорился, стоны эхом в ангаре, кожа шлепала о кожу, пот капал на пол. Они сменили позиции - теперь на полу, Стив сверху, контролируя темп, его руки на груди Баки, пальцы впиваются в шрамы. Движения становились глубже, быстрее, ощущения острее - каждый толчок задевал нужную точку, вызывая дрожь по всему телу.
Баки перевернул их снова, теперь на четвереньках, вход сзади, рука тянет волосы Стива. Диалог перемежался стоны: - Не останавливайся, Баки. Мы заслужили это после всех войн. - Кульминация приближалась волнами, Стив кончил первым, на пол, Баки следом, заполняя внутри, отмечая возвращение и начало. Они лежали потом, дыхание тяжелое, тела сплетены, металлическая рука на спине Стива. - Это было первое, настоящее, - сказал Баки. - Но мы не мальчишки. Мы взрослые, способные на большее.
После они говорили о прошлом - о падении с поезда, о Гидре, о щелчке, о возвращении. Ангар оставался тихим свидетелем, аргардские артефакты молчали. Стив прижался ближе, чувствуя тепло друга, которого потерял и обрел. Запретное стало их реальностью, темным романом, начавшимся слишком поздно и слишком вовремя. Они знали, что впереди новые миссии, но этот момент принадлежал им. Баки поцеловал висок Стива, шепча обещания. Напряжение вышло, оставив усталость и тепло. Стив закрыл глаза, вспоминая все годы, когда они не могли позволить себе это. Теперь, в пост-Эндгейм мире, они могли. Тела отдыхали, но умы уже планировали продолжение - может, в Асгарде, где время течет иначе, где они могли бы уединиться дольше. Ветераны войны нашли друг друга заново, и это было только началом их истории.