Я сидела за мольбертом уже третий час, но рука всё ещё не уставала. Воздух в студии был тяжёлым от запаха масла и терпентина, а свет падал сквозь высокие окна, рисуя золотые полосы на деревянном полу. Передо мной на возвышении лежала она - натурщица по имени Анна, как она представилась в начале сеанса. Её тело было расслабленным, но не неподвижным: лёгкие движения груди при дыхании, едва заметное напряжение в мышцах бедра, когда она слегка меняла позу.
Я вела карандашом по бумаге, стараясь уловить каждую линию. Её кожа отливала тёплым оттенком под лампами, волосы рассыпались по подушке тёмной волной. Мы почти не разговаривали с самого начала. Только короткие указания: «поверните голову чуть правее», «опустите руку ниже». Но в тишине между нами росло что-то иное, неуловимое, как электричество перед грозой.
Я заметила, как её взгляд иногда скользит ко мне, когда она думает, что я сосредоточена на рисунке. Я не отводила глаз от бумаги, но чувствовала этот взгляд на себе - на шее, на руках, на губах. Палец скользнул по ластику, и я почувствовала, как сердце бьётся чаще. Это был обычный сеанс, один из многих, но сегодня воздух казался гуще.
Анна вздохнула, и её грудь приподнялась. Я поймала этот момент в линиях, но пальцы слегка дрожали. Медленно, очень медленно я опустила карандаш и взяла кисть. Краска на палитре была разбавлена, и первый мазок лёг на холст мягко. Её колено слегка согнулось, и тень между бёдер стала глубже. Я задержала дыхание, пытаясь передать это на бумаге, но мысли уже уплывали.
Мы были одни. Группа закончила час назад, и я осталась дорисовывать. Анна согласилась остаться ещё на час, не спрашивая почему. Её голос был низким, чуть хрипловатым. Теперь тишина давила на уши, и каждый шорох - её пальцы по ткани, мой стул скрипящий - звучал слишком громко.
Я встала, чтобы подойти ближе и поправить свет. Когда я наклонилась, наше дыхание смешалось на секунду. Она не отвернулась. Её глаза были тёмными, зрачки расширены. Я отступила, но уже не могла сосредоточиться на рисунке. Линии на бумаге стали слишком острыми, слишком откровенными.
Анна шевельнулась. «Холодно», - сказала она тихо, хотя в студии было тепло. Её рука легла на живот, пальцы слегка коснулись кожи. Я не ответила, но положила кисть. Шаг за шагом я приблизилась к возвышению. Её дыхание участилось, но она не двигалась.
Я коснулась её запястья - сначала едва заметно, проверяя. Кожа была горячей. Анна не отдёрнула руку. Вместо этого она повернула ладонь вверх, и наши пальцы переплелись. Медленный, долгий миг, и я наклонилась ниже. Наши губы встретились без спешки, как будто мы проверяли, реально ли это. Вкус её губ был солоноватым от пота, и я почувствовала, как напряжение последних часов вырывается наружу.
Поцелуй углубился. Её рука легла мне на затылок, притягивая ближе. Я забралась на возвышение, колени по бокам её бёдер. Ткань моей юбки зацепилась, но я не обратила внимания. Руки скользнули по её бокам, чувствуя каждый изгиб, каждую мышцу под кожей. Она вздохнула мне в рот, и звук заставил меня дрожать.
Я провела языком по её шее, вниз к ключице. Анна выгнулась, и её сосок коснулся моей ладони. Я обхватила его пальцами, слегка сжав, и услышала тихий стон. Её ноги раздвинулись, приглашая. Я опустилась ниже, целуя линию живота, чувствуя, как она напрягается и расслабляется под моими губами.
Когда я коснулась её между ног, она была уже влажной. Пальцы скользнули легко, исследуя. Анна шепнула моё имя - я никогда не говорила его, но оно вырвалось само. Я вошла в неё медленно, один палец, потом два, двигаясь в ритме её дыхания. Её бёдра двигались мне навстречу, и я добавила язык, кружа вокруг набухшего бугорка. Вкус её был солёным и сладким одновременно, и я потеряла счёт времени.
Анна кончила с тихим криком, её тело выгнулось дугой, пальцы вцепились в мои волосы. Я не остановилась сразу, продолжая мягкие движения, пока дрожь не утихла. Потом поднялась, и мы поцеловались снова, теперь уже медленнее, с послевкусием.
Мы лежали рядом на подушках, её голова на моём плече. Свет за окном начал тускнеть. Я провела пальцем по её губам, и она улыбнулась. «Это было...», - начала она, но не закончила. Мы оба знали, что сеанс закончился, но что-то новое только начиналось.
Я встала первой, чтобы убрать кисти, но её рука удержала меня за запястье. «Не уходи пока», - сказала она. Я кивнула, и в тишине студии снова послышался только наш дыхание.