После войны прошло уже девять лет. Джинни Уизли, теперь тридцати лет, работала тренером по квиддичу в Министерстве магии и часто бывала в Диагон-аллее. Луна Лавгуд, тоже за тридцать, редактировала журнал «Придира» и иногда консультировала по странным магическим существам в тех же коридорах. Они знали друг друга с Хогвартса, но после битвы за Хогвартс их пути пересекались редко.
В тот вечер Джинни осталась допоздна в своем офисе на шестом этаже. Дверь открылась, и вошла Луна в длинном синем плаще, с серебряными серьгами в виде крутящихся лун. «Привет, Джинни. Я принесла отчет о рогатых кроликах для твоего отдела». Голос Луны был тихим, как всегда, но в нем звучала усталость ветерана войны. Джинни подняла взгляд от бумаг, отметив, как годы придали Луне спокойную уверенность, а ее собственные руки все еще помнили тяжесть метлы и шрамы от проклятий.
Они начали разговор о старых днях. Джинни вспомнила, как Луна искала рогатых кроликов в лесу, а Луна спросила о карьере Джинни в квиддиче. Часы на стене показывали полночь. Воздух в офисе стал тяжелым. Джинни встала из-за стола и подошла ближе. «Ты изменилась, Луна». Луна улыбнулась. «И ты тоже, Джинни. Мы обе повзрослели после той войны». Разговор тек долго: они обсуждали работу в Министерстве, как Джинни тренирует молодых игроков, избегая старых теней, и как Луна пишет статьи о существах, которые никто не видит. Воспоминания о Хогвартсе всплывали - о Ночной Зоне, о битве, о потерянных друзьях. Каждый взгляд длился дольше, каждое касание руки при перелистывании бумаг оставляло тепло.
Постепенно напряжение нарастало. Джинни заметила, как Луна смотрит на ее губы. Луна говорила о том, как после войны трудно было доверять, но с Джинни всегда было иначе. Их пальцы переплелись случайно, а потом намеренно. Сердца бились быстрее. Джинни наклонилась, и первый поцелуй случился - медленный, исследующий, полный девяти лет unspoken чувств. Вкус губ Луны был как мята и старые заклинания.
Они перешли в пустой зал заседаний рядом с офисом, где большой стол из темного дуба стоял под окнами, выходящими на тихую Диагон-аллею. Луна прислонилась к столу. «Иногда я думаю о тебе после всех этих лет». Джинни подошла ближе, руки скользнули по талии, расстегивая плащ. Одежда падала медленно - плащ, рубашка, юбка. Обнаженная кожа Луны светилась в лунном свете, шрамы от войны пересекали плечи и бедра. Джинни провела языком по одному из них, чувствуя соленый вкус и дрожь тела.
Руки исследовали все: Джинни коснулась груди Луны, пальцы сжали соски, вызывая тихий вздох. Луна ответила, опустившись на колени, целуя живот Джинни, опускаясь ниже. Язык скользнул между ног, теплый и влажный, двигаясь кругами вокруг клитора. Джинни застонала, пальцы запутались в светлых волосах Луны. «Луна... не останавливайся». Оргазм пришел медленно, волнами, с дрожью по всему телу. Затем они поменялись - Луна на столе, ноги разведены, Джинни вошла пальцами, потом добавила рот, облизывая и посасывая, пока Луна не выгнулась в крике, повторяя имя Джинни.
Тела соприкоснулись снова, трутся, мокрые и горячие. Они двигались вместе, бедра прижимаясь, пальцы внутри друг друга, находя ритм. Диалог прерывался стонами: «Ты такая горячая... я ждала этого так долго». Второй и третий оргазм слились, после чего они лежали обнявшись на столе, пот смешался, сердца бились в унисон. Запах секса и старых бумаг заполнил комнату. Джинни поцеловала висок Луны. «Это было неизбежно». Луна улыбнулась. «Да, после всех этих лет».
Они оделись и вышли в тихую Диагон-аллею. Луна пригласила Джинни в свой особняк на выходные. Джинни согласилась. Утро встретило их новыми обещаниями.