Джинни Уизли вошла в кабинет Министерства магии в тот пасмурный вторник, как обычно - с портфелем под мышкой и усталостью в глазах. Ей было двадцать семь лет, восемь долгих лет прошло после войны, и она уже не та девчонка, что бегала по Хогвартсу с метлой в руках. Теперь она работала в Отделе магических видов спорта, курировала матчи по квиддичу и вела переписку с командами со всей Британии. Война оставила глубокие шрамы: иногда по ночам ей снились крики павших друзей, но днём она держалась - сильная, острая на язык, с рыжими волосами, собранными в тугой хвост. Её руки, закалённые годами тренировок и битв, теперь чаще держали перо, чем метлу, а в зеркале она видела взрослую женщину с лёгкими морщинками у глаз от постоянного напряжения.
Луна Лавгуд появилась в том же коридоре через несколько минут. Ей исполнилось двадцать шесть, и она занималась исследованиями в Отделе тайн - изучала странные магические явления, которые другие считали выдумкой. Луна всё так же носила серьги из пробок и говорила немного отстранённо, но теперь в её голосе звучала уверенность женщины, пережившей хаос и потерю. Они знали друг друга с детства: Луна была подругой Джинни в школе, странной и светлой, а после войны их пути пересекались в Диагон-аллее или на встречах выживших ветеранов. Джинни часто вспоминала, как Луна помогала ей в трудные моменты, и это воспоминание всегда вызывало тёплую искру.
В тот день встреча была случайной. Джинни вышла из лифта, и Луна стояла у окна, глядя на Дьягон-аллею внизу. - Привет, Джинни, - сказала Луна мягко, поворачиваясь. Её бледные волосы падали на плечи, а глаза были спокойными, как всегда. Джинни почувствовала привычную теплоту - Луна всегда заставляла её улыбаться, даже когда всё вокруг рушилось. Они начали разговаривать о работе. Джинни жаловалась на бюрократию в Министерстве, на то, как ветераны войны получают мало поддержки и как квиддич теперь кажется лишь бледной тенью прошлого. Луна слушала, кивая, и добавляла свои мысли о скрытых магических токах, которые влияют на людей, о том, как война изменила саму ткань магии. Разговор затянулся на полчаса. Они стояли в пустом коридоре, голоса эхом отражались от стен. Джинни заметила, как Луна смотрит на неё - не просто дружески, а с чем-то более глубоким, почти жаждущим. Сердце Джинни забилось чаще. Они были взрослыми, пережившими одно и то же, и эта общая история тянула их ближе, хотя оба не спешили признаваться.
В следующие недели встречи повторялись. В офисе Джинни, за чаем после работы, или в маленьком кафе в Дьягон-аллее, где они обсуждали старые школьные дни и новые заботы. Луна рассказывала о своих экспедициях в поисках редких существ, Джинни - о матчах и о том, как иногда тоскует по былой свободе. Напряжение росло медленно: случайные касания рук при передаче документов, долгие взгляды, когда разговор затихал, смех, который длился дольше, чем нужно. Джинни ловила себя на мысли, что хочет большего - Луна была не просто подругой, а кем-то, кто видел её настоящую, без масок воительницы. Однажды, когда они шли по Аллее, их плечи соприкоснулись, и искра пробежала по коже. Джинни почувствовала, как дыхание Луны участилось. Но они не спешили. Война научила их ценить время, не торопить чувства, и это ожидание лишь разжигало желание.
Однажды вечером, после долгого дня с бесконечными отчётами, Луна зашла в кабинет Джинни. Двери закрылись сами собой, оставив их наедине. Луна подошла ближе, её голос стал ниже и мечтательнее. - Джинни, я чувствую это уже давно, - сказала она. - Как будто ниточка между нами тянется с тех дней в Хогвартсе, только теперь мы не прячемся за шутками. Джинни не ответила словами. Она сделала шаг вперёд, и их губы встретились - сначала мягко, исследующе, затем жадно и глубоко. Медленное горение вспыхнуло в полную силу. Руки Джинни скользнули по талии Луны, ощущая тепло кожи под тонкой блузкой. Они целовались, прижимаясь друг к другу, дыхание сбивалось, и Джинни почувствовала, как тело Луны дрожит от anticipation.
Луна провела пальцами по шее Джинни, оставляя лёгкие мурашки, и та застонала тихо. Одежда начала спадать: пиджак Джинни упал на пол, блузка Луны расстёгнута одна за другой пуговицей, открывая бледную кожу. Они переместились к столу, бумаги разлетелись по полу. Джинни прижала Луну к поверхности, целуя её грудь, соски твердеющие под губами, язык медленно обводя круги. - Ты такая тёплая, - прошептала Луна, её пальцы запутались в рыжих волосах Джинни. Джинни ответила тем же - руки скользнули ниже, касаясь бёдер, затем интимнее, чувствуя влажную ткань трусиков. Пальцы Луны вошли в Джинни медленно, вызывая волну удовольствия, и Джинни выгнулась, шепча имя Луны снова и снова. Её собственные пальцы нашли влажную теплоту между ног Луны, двигаясь в такт, вызывая тихие стоны. Они двигались вместе, ритм нарастал, стоны заполняли кабинет, и Джинни чувствовала каждую деталь - запах кожи Луны, вкус её губ, жар от соприкосновения тел. Оргазм пришёл волнами - сначала у Джинни, с дрожью во всём теле, потом у Луны, когда пальцы сжались и дыхание замерло.
После они лежали на полу, обнявшись, покрытые потом и лёгким дыханием. Джинни гладила волосы Луны, чувствуя спокойствие, которого давно не было после войны. Луна улыбнулась своей особенной улыбкой: - Это было... естественно, как течение реки. Они оделись молча, но улыбки остались, и Джинни знала, что это только начало, связь между ними теперь была сильнее, чем когда-либо.