Вечер в учительской Токийской высшей школы дзюдзюцу выдался тихим и душным. За окном моросил мелкий дождь, барабаня по стеклу как тихий аккомпанемент к их разговору. Сатору Годжо, тридцатилетний ветеран бесчисленных битв с проклятыми духами и опытный преподаватель, откинулся на старом деревянном стуле и усмехнулся своему бывшему однокурснику. Сугуру Гето, такой же взрослый и закалённый годами миссий, где они теряли друзей и сражались за выживание, поправил длинные волосы и посмотрел на него с привычной смесью раздражения и глубокой привязанности. Они оба были не студентами, а полноценными учителями, ответственными за молодых сорсеров вроде Юдзи Итадори, и эта ответственность делала каждый момент отдыха особенно ценным.
- Спорим, что ты не осмелишься сделать то, о чём я скажу, - начал Годжо, голос его звучал легко и игриво, но глаза за тёмными очками сверкали знакомым вызовом. Они помнили годы юности, когда были ближе, чем братья, делили комнаты в общежитии и сражались бок о бок, а потом годы разрыва, когда Гето ушёл по своим путям, а потом вернулся, чтобы снова преподавать в этой же школе. Гето усмехнулся в ответ, опираясь локтями о стол, и его пальцы слегка дрожали от усталости после долгого дня.
- Ты всегда любил играть с огнём, Сатору. Мы не студенты больше, мы взрослые мужчины с кровью на руках и обязанностями перед школой. Что на этот раз? - Гето говорил низким голосом, но в нём слышалась нотка интереса. Спор начался с пустяка, как всегда у Годжо: просто снять рубашки, чтобы доказать, кто хладнокровнее под дождливым небом. Но в пустой школе, где только они вдвоём после долгого дня уроков и тренировок, напряжение между ними быстро нарастало, напоминая о старой близости.
Гето снял рубашку первым, обнажив торс, покрытый шрамами от старых битв и проклятий, которые он пережил как воин. Годжо последовал за ним, и их взгляды встретились. Воздух между ними стал гуще, наполненный запахом пота, кофе и дождя снаружи. Годжо шагнул ближе, и их пальцы соприкоснулись - сперва случайно, потом намеренно. Спор превратился в прикосновения: Гето провёл рукой по груди Годжо, чувствуя тепло кожи и биение сердца ветерана, который видел слишком много смертей.
- Дальше, - проворчал Гето, голос низкий и хриплый. - Или ты сдаёшься, как в те времена, когда мы спорили о тактике? Годжо не сдался. Он прижался губами к шее Гето, и поцелуй стал глубже, языки переплелись в танце, который они знали с юности. Гето ответил, прижимая его к стене учительской, руки скользили ниже, расстёгивая ремни с характерной уверенностью. Они оба были взрослыми, пережившими предательства и возвращения, и эта близость чувствовалась как запретный возврат к прошлому, когда ничего не разделяло их.
Годжо опустился на колени на холодный пол, и Гето выдохнул его имя, когда тёплые губы обхватили его, язык двигался медленно и teasingly, вызывая дрожь по всему телу. - Сатору, не играй, - выдохнул Гето, пальцы вплетаясь в белые волосы Годжо, направляя его глубже. Звуки их дыхания смешивались с шумом дождя, кожа горела от прикосновений, пот стекал по спинам. Гето поднял Годжо, развернул и прижал к столу, расстёгивая остатки одежды. Их члены соприкоснулись, твёрдые и горячие, и Гето вошёл в него медленно, смазывая слюной и естественной влагой, растягивая момент, чтобы каждый толчок ощущался полностью.
Они двигались ритмично, Годжо стонал тихо, повторяя имя Сугуру, а Гето шептал ему на ухо слова, полные страсти и воспоминаний: - Помнишь наши ночные тренировки? Теперь это реальнее. Тело Годжо дрожало под каждым толчком, мышцы напрягались, оргазм накатывал волнами, но они не останавливались. Гето сменил позицию, положив Годжо на стол, и вошёл глубже, руки сжимали бёдра, пальцы оставляли красные следы. Сладкий запах их тел заполнил комнату, стоны стали громче, но они были одни в школе. Годжо дрочил себе в такт движениям Гето, и кульминация пришла одновременно - горячие струи, тяжёлое дыхание, тела прижаты друг к другу.
После они остались лежать на полу, дыхание сбивалось, пот остывал на коже. Гето провёл пальцами по волосам Годжо, целуя его лоб. - Ты всегда выигрываешь споры, но на этот раз мы оба проиграли. Годжо улыбнулся, целуя его плечо и шепча ответные слова о том, как давно они хотели этого. Они оделись молча, но взгляды говорили о том, что ночь только начиналась и секрет останется между ними, несмотря на их взрослые роли учителей и воинов. В коридоре школы эхом отдавались их шаги, а за окном всё так же моросил дождь, словно скрывая их от мира.