Ветераны Разведкорпуса уже тридцать с лишним лет знали цену каждой жизни, потерянной за стенами. Леви Аккерман, капитан отряда особого назначения, стоял у карты, скрестив руки, и буравил взглядом Эрвина Смита. Эрвин, командующий, тоже не выглядел моложе своих тридцати пяти: седые нити в волосах, шрам на виске, тяжелый взгляд, полный решимости. Они оба пережили слишком много экспедиций, слишком много смертей друзей и подчиненных, чтобы теперь легко доверять друг другу. Леви вырос в Подземелье, где выживание зависело от быстрых решений и недоверия к любому, кто стоял выше. Эрвин же всегда видел большую картину, жертвуя людьми ради цели, которую он считал единственно верной.
Миссия была простой на бумаге: разведка в секторе, где титаны проявляли необычную активность. Но приказ сверху требовал совместной работы двух отрядов, и это означало, что Леви и Эрвин должны были делить палатку, планы и ответственность. Они не были друзьями. Они были соперниками с первого дня в корпусе, когда Леви пришел из Подземелья, а Эрвин уже строил свои амбициозные планы. За эти годы они спорили на каждом собрании, оспаривали каждый приказ и каждый раз доказывали свою правоту ценой крови других. Сейчас, в тесной палатке у края леса, старое соперничество обострилось до предела.
- Ты опять хочешь рискнуть людьми ради своей идеи, - процедил Леви, указывая на карту. - Мы пойдем по моему маршруту. Короче и безопаснее. Я видел слишком много трупов из-за твоих великих идей.
Эрвин не поднял голоса. Он просто положил ладонь на стол и наклонился ближе, его широкая грудь почти касалась плеча Леви. Запах пота, кожи и старой кожи от ремней висел в воздухе.
- Твой маршрут оставляет фланг открытым. Мы идем моим путем. Ты подчиняешься приказу, капитан. Мы оба взрослые мужчины, которые уже не первый десяток лет воюют. Пора перестать вести себя как дети.
Ночь опустилась на лагерь. Двое солдат остались в единственной палатке у края леса. Фонарь горел тускло, отбрасывая длинные тени. Леви снял плащ и начал чистить клинки, не глядя на Эрвина. Напряжение висело в воздухе, как перед боем. Они слышали далекое шипение ветра в деревьях и редкие крики ночных птиц. Леви вспоминал, как Эрвин когда-то приказал атаковать, потеряв половину отряда, а сам командующий всегда отвечал, что без риска человечество не выживет.
- Сколько еще мы будем притворяться, что это только о миссии? - тихо спросил Эрвин, подходя сзади. Его голос был низким, хриплым от усталости и чего-то большего.
Леви замер. Он знал этот голос. Командующий никогда не говорил так низко, почти хрипло. Пальцы Эрвина легли на плечи Леви, продавливая напряженные мышцы под тонкой рубашкой. Леви был меньше ростом, но тело его было твердым, как сталь, выкованное годами боев. Шрамы пересекали кожу на спине и руках, напоминания о прошлых сражениях.
- Не начинай, - предупредил Леви, но не отодвинулся. Вместо этого он ощутил тепло дыхания Эрвина на шее.
Эрвин положил руки ему на плечи и медленно провел пальцами вниз по рукам, чувствуя каждый мускул. Леви резко повернулся. Их глаза встретились в тусклом свете. В следующую секунду они целовались. Жестко, требовательно, без нежности. Зубы стукнулись, языки боролись за контроль. Леви вцепился в мундир Эрвина, разрывая пуговицы, обнажая широкую грудь с густыми волосами и старыми ранами. Эрвин толкнул его к походной койке, и они упали вместе.
Одежда летела в стороны. Леви оказался сверху, прижимая Эрвина к матрасу. Его руки скользнули вниз, обхватив твердый член командующего, ощущая пульсацию и тепло. Эрвин выдохнул, запрокинув голову, и тихо застонал, когда Леви начал двигать рукой уверенно, как в бою, быстро и точно, сжимая и отпуская. Пот выступил на лбу Эрвина, и он схватил Леви за волосы, притягивая к себе.
- Ты всегда хотел это, - проговорил Леви, наклоняясь и проводя языком по груди Эрвина, чувствуя соленый вкус кожи и биение сердца.
- И ты тоже, - ответил Эрвин, переворачивая их. Теперь он сверху. Его пальцы нашли вход в тело Леви, готовя его медленно, но настойчиво, добавляя второй палец и третий, растягивая, пока Леви не выгнулся от напряжения. Леви стиснул зубы, не желая издавать звуки, но тихий стон все равно вырвался, когда Эрвин коснулся нужной точки. Запахи тела заполнили палатку, кожа скользила по коже, влажная от пота.
Когда Эрвин вошел в него одним глубоким толчком, оба замерли. Возраст, войны, потери - все это на миг отступило. Осталось только тепло, трение, ритмичные движения. Леви обхватил ногами спину Эрвина, требуя больше, и Эрвин ускорялся, шепча имя Леви у его уха, говоря о том, как долго они оба скрывали это желание. Леви отвечал короткими фразами, приказывая двигаться глубже, сильнее. Их тела двигались в унисон, мышцы напрягались, дыхание сбивалось. Они сменили позицию, теперь Леви сверху, опускаясь на член Эрвина, контролируя темп, пока не достиг пика. Эрвин кончил первым с низким стоном, заполняя Леви, и Леви последовал за ним, проливаясь на живот командующего.
Они кончили почти одновременно. Леви - с тихим рычанием, Эрвин - с низким стоном. Тела покрылись потом. Сердца бешено колотились. После они лежали рядом, не касаясь сначала, но потом Эрвин провел рукой по плечу Леви, и Леви не оттолкнул.
- Это ничего не меняет, - сказал он наконец, глядя в потолок палатки, где тени от фонаря дрожали.
Эрвин усмехнулся в темноте, его голос был спокойным, как всегда.
- Конечно нет, капитан. Завтра мы снова будем спорить на совете. Но ночь останется нашей.
Но оба знали, что утром им снова придется работать вместе. И что ночь не останется единственной.